Брасюкака Дрюквулэ поблёскивая передней косточкой, брела по улице. Сырые мрачные сумерки бежали ей навстречу, она не обращала на них внимания Ц мало ли когда погода портится. Её больше интересовали прохожие. Не имея понятия, откуда они берутся, и что они здесь делают, Брасюкака смотрела на них и придумывала разнообразные жалобные причины этой суеты, возникающей, как только обращаешь на неё внимание. Жизнь Брасюкаки и без того наполненная неясностями и бессмыслицами, уткнулась в стену смысла дневного шевеления. Брасюкака, как и подобает настоящей Дрюквулэ, не особо церемонясь, ухватила одного из прохожих за ухо и спросила его о смысле того, чем он на тот момент занимался. Речь прохожего была путана и бессмысленна, и Брасюкаке удалось понять лишь то, что вся его бредятина вертится вокруг некой пилидзюпы, но что это, понять было не возможно. Остаток ночи прошёл в вялых метаниях по разным везде, в надежде узнать смысл термина пилидзюпа, но те, с кем удавалось заговорить, несли такую чушь, что в конце концов Брасюкака предпочла отогнуться и донести домой хотя бы оставшиеся крохи здравого смысла. Ыбдык.
Проснувшись позже, Брасюкака исполнилась скорби о бессмысленно похороненном времени и немедля продолжила поиски объяснения пилидзюпы, под вечер, лишь кофе с коньяком и Иоган Солтране на сцене маленького кабачка на улице Эу, уберегли её от суицида. Брасюкака в полумраке заведения расплёскивала дрожащими руками коньяк, бросая истеричные взгляды на свистящего свои "Зелёные сливы" Солтране, а мысли тел, так или иначе попавших в кабачок, врывались в её истрёпанный мозг, и единственное, о чём в её голове что-то варилось, понять она немогла - какой-то профессор Иванов, леса Белоруссии, где он обосновался, лазерные лучи: Кто такой Иванов и что такое Белоруссия, Брасюкака не ведала, но глубоко в душе чувствовала, что это каким-то образом имеет отношение к её поискам. Ыбдык.
К столику подошла, точнее, подплыла, Деваха Синяя, и в обычной своей навязчивой манере заговорила:
─ Профессор Иванов Ц липкая мыслеформа, источённая космическими гипнотизёрами в пресловутые леса Белоруссии, находящиеся на одном из незначительных планов реальности; сконструировал лазерную установку с сероводородной накачкой, чтобы с помощью сложной системы зеркал-ретрансляторов, рассредоточенных по всей его планете, от так называемой Мексики до Кореи Ц района в одном городе, название которого пишется с маленькой буквы, передавать предвечной азбукой Морзе, запах говна непосредственно в мыслевосприятие живущих и радующихся. Несмотря на то, что его планета находится в совершенно незначительном измерении мира, действие его установки, по законам Единства, распространяется на все уровни жизни, от Ада Любви до Рая Бесчестья. Точка-тире его зловония создаёт в мыслящей голове ментальный вакуум, в твоём случае это твой вопрос, а сам запах превращается в бессмысленный ответ, то, что ты восприняла как пилидзюпу. А цель всего этого, родимая, сбить тебя столку и подтолкнуть к делению нацело тяриса на систярис, что неминуемо превратило бы тебя в обычную самку шкрама, дирижирующую невидимым оркестром и служащую передвижным ретранслятором морзянки запаха говна. Так вот, пилидзюпа твоя, ни что иное, как обыкновенная ловушка. Выпьем?
Деваха, закончив, склонилась к Брасюкаке и слюняво чмокнула её в губы. Брасюкака оттолкнула её пальцем от губ и выпила. Вся предыдущая её тягомотина отпустила и Брасюкака ощутила вокруг стойкий запах говна.
─ А как избавиться от этой вони?
─ Выпей ещё.
Брасюкака выпила, запах ослабел.
─ Ещё.
Она выпила ещё, ещё, потом ещё, позже ещё и ещё чуть-чуть. Запах слабел скаждым разом, но не исчезал.
─ Путь к совершенству почти бесконечен, Ц сказала Деваха Синяя и тоже выпила. Ыбдык.
Мюмо.